Измайловский полк

(URL: http://www.nekropolis.ru/index1.php?id=61&r=34&f=89)

 

 Самарин, Федор Васильевич - сын Василия Николаевича и Марьи Васильевны, урожденной княжны Мещерской, род. в Москве 10-го августа 1784 г., умер в Москве 26-го ноября 1853 г. По окончании домашнего воспитания он поступил 16-ти лет на службу в гвардии и участвовал во всех войнах, которые вела Россия с Турциею и с Франциею с 1805 по 1814 г. За все это время он состоял офицером Измайловского полка, но находился в командировке при разных корпусах, принимавших участие в военных действиях. В 1805 г. он совершил поход в Силезию; в 1806 г. был в сражении под Пултуском; в 1807 г. за храбрость в сражениях под Журжею и Измаилом был награжден владимирским крестом с бантом и золотою шпагою; в 1812 г. находился при дунайской армии адмирала Чичагова и совершил с нею поход из Молдавии под Березину и оттуда до границы России и великого герцогства Варшавского; в 1813 и 1814 гг., состоя при армиях Чичагова, Барклая-де-Толли и затем Блюхера, участвовал в войне за освобождение Германии до вступления союзных армий в Париж в 1814 г. После того Ф. В. взял отпуск и 27-го января 1816 г., по болезни, вышел в отставку в чине полковника, полученном за отличие. В конце 1817 г., чтобы иметь право при переходе в гражданскую службу быть перечисленным в статские советники, Ф. В. выдержал экзамен, установленный указом 6-го августа 1809 г., был зачислен на службу в Иностранную коллегию и пожалован в камергеры, а 12-го декабря 1818 г. произведен в статские советники и пожалован в должность гофмейстера. Поступая в Иностранную коллегию, Ф. В. надеялся, ввиду обещания графа Каподистрии, получить место за границею при посольстве. Но женитьба его 21-го апреля 1818 г. на Софье Юрьевне Нелединской-Мелецкой изменила все эти предположения. В июле 1820 г. Ф. В. был переименован в должность шталмейстера, и ему было поручено состоять при императрице Марии Феодоровне. Эта придворная служба его продолжалась до 11-го сентября 1826 г. В чине действительного статского советника с аннинскою звездою, пожалованною ему в коронацию, Ф. В. вышел в отставку, чтобы посвятить себя воспитанию детей; старшему сыну его Юрию было тогда 7 лет. Ф. В. переехал на жительство в Москву и прожил в ней 27 лет, занимаясь воспитанием детей и управлением вотчинами своими, но принимая при этом участие и в общественной жизни. В 1830 г., во время первой холерной эпидемии, он был начальствующим городскою частью и устроенною в ней холерною больницею; в 1831 г., по случаю отъезда в Петербург генерал-губернатора кн. Д. В. Голицына, заменял его в должности председателя Московского временного медицинского совета. С 1832 по 1840 г. Ф. В. был председателем совета Московской глазной больницы. В 1829 г. он был назначен членом Московского мануфактурного совета. В качестве учредителя и действительного члена, он принимал деятельное участие в Московском обществе сельского хозяйства и в состоявших при нем комитетах овцеводства и сахароваров. В 40-х годах дом Ф. В. на Тверской был одним из центров московской общественной жизни: на балы, домашние спектакли и литературные чтения, с участием Щепкина, Шумского и Садовского, собирались и высшее московское общество, и профессора, и учащаяся молодежь. Как помещик, Ф. В. немало потрудился для устройства своих вотчин. В симбирском имении он построил две каменные церкви, устроил школу, посредством общественной запашки накопил мирской капитал в 50 тысяч рублей, который, уже после его смерти, был передан крестьянам при освобождении их от крепостной зависимости. В том же имении он основал известное мериносовое овцеводство в 20 тысяч голов, за которое ему была присуждена золотая медаль на московской выставке сельского хозяйства. В тульском имении он устроил свеклосахарный завод. В богородском имении он учредил взаимное страхование от огня для 2 тысяч душ крестьян. Ф. В. занимался хозяйством во время крепостного права, но крестьяне сохранили о нем добрую память за его справедливость, за его заботы об их благосостоянии и за порядок, который он ввел в управлении вотчинами. Он умер 69-ти лет и похоронен в Москве, в Даниловом монастыре.


(Ист.: Русский биографический словарь: в 25 т. / под наблюдением А. А. Половцова. – СПб., 1896-1918. – URL: http://dic.academic.ru)

 

А. В. Комаровская. Молодые годы Юрия Самарина.


«Федор Васильевич, «человек замечательного ума и благороднейших качеств душевных», как гласила надпись на его памятнике в Даниловом монастыре, родился в Москве в 1784 г. Детские и отроческие годы его прошли в отдаленной усадьбе отца (Васильевское Самарской губ., близ Сызрани). Образование он получил домашнее, первыми учителями его были сельский священник и француз, гувернер Тьери.


16-ти лет был отправлен отцом в Петербург на службу в Измайловский полк (в который, вероятно, был ранее записан по обычаю того времени). В качестве офицера гвардии прошел все войны, которые Россия вела с Турцией и Францией с 1805 по 1814 гг. В 1806-1807 гг. участвовал в боях под Журжею и Измаилом. За храбрость, проявленную в этих сражениях, был награжден орденом св. Владимира и золотой шпагой.


В 1809-1811 гг. был в длительном отпуске для устройства запутанных дел своего отца, по болезни которого был назначен его опекуном. Вспоминая о том времени, он пишет много лет спустя (в 1847 г.) сыну своему Юрию Федоровичу: «...поступил на службу 16-ти лет, без всякого образования умственного, совершенно был неуч, но многое, что знаю, приобрел уже после. Касательно дел, порядку, я никакого понятия не имел, никогда не держал расход своим деньгам... К тому же я был страстен к игре и перед самым назначением меня в опекуны проиграл баснописцу Крылову 70 тысяч. Вот что я был! Я очень понимал трудность дела, к которому Господь меня призвал, чувствовал в полной мере недостаток моих сил и страшился страсти к игре, которая уже сама по себе достаточна была к потере оставшегося малого кредита и к совершенному разорению нашего колеблющегося состояния. В этом положении я прибегнул к Милосердному Небесному Отцу, раскрыв Ему свою душу, просил Его помощи и усердно принялся за дело, не знавши ничего. Долго будет рассказывать о том, что я делал, а скажу только результаты двухлетнего устройства дел. Летом в 1811 г. я возвратился в полк на службу... от 450 тысяч долга ничтожный долг остался, имения, сестрам принадлежащие, отдал без долга прежде 4,5 лет срока, который был назначен по разделу. Вот почему я вам всем с малолетства говорю и каждый раз напоминаю вам, чтобы не полагались на ваш ум, не надеялись на ваши одни силы, а призывали бы всегда на помощь Господа, но Господь принимает только молитву от смиренных сердец... Чудесным образом Бог помог мне устроить, и вам тоже поможет, прибегайте только к Нему».


В 1812-1814 гг. Федор Васильевич состоял в армиях Чичагова, Барклая-де-Толли и Блюхера и участвовал в кампании вплоть до вступления союзных войск в Париж. Сохранился отрывок из письма его к управителю Воронкову от лета 1815 г.: «3-го числа июля Бонапарте атаковал союзные войска, 6-го числа был разбит совершенно, потеряв 381 пушку. Армия его вся рассеяна, пруссаки его преследовали, нигде себе сопротивления не находили, и Блюхер 14 числа был на высотах Монмартрских, на пушечный выстрел от Парижа. Это официальные известия. А по партикулярным письмам ключи Парижа поднесены Блюхеру, и назначено уже временное правительство. И так с начала военных действий в 14 дней уничтожили армию французскую и заняли Париж. Слава Богу, теперь все покойно будет».


Выйдя в 1816 г. в отставку в чине полковника, Федор Васильевич перешел на гражданскую службу и поступил в Иностранную Коллегию. Женитьба его в 34-летнем возрасте, в 1818 г., на Софье Юрьевне Нелединской-Мелецкой изменила его планы стать дипломатом. Он остался в Петербурге на придворной службе, при дворе императрицы Марии Федоровны. Отец жены его, Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий, поэт и сенатор, в прошлом - статс-секретарь Павла I, был одним из самых приближенных к вдовствующей императрице лиц.
Федор Васильевич Самарин был человеком просвещенным в лучшем смысле этого слова. «Его общественным идеалом была служба отечеству, служба в исключительно тогдашнем смысле, в смысле военной или гражданской, чиновничьей, службы, и из своих сыновей он стремился сделать полезных слуг отечеству. Воспитывал их в строгих, старинных правилах... Не сознавая законности новых, зарождавшихся в обществе стремлений, он был истинным и умным представителем своего времени».


Был он человеком дела и предприимчивым хозяином своих больших имений. Строгость к себе и к другим - он не терпел праздности - соединялась в нем с глубокой верой и живым христианским чувством. Воспоминания помнивших его крестьян, по рассказам его правнучки, были «освящены доброй памятью». Он очень ценил книгу и собрал в своем доме обширную библиотеку, преимущественно на французском языке. Интересен язык его писем, в котором французские выражения тесно переплетаются с русской самобытной речью.
В 1822 г. Федор Васильевич во время поездки в сызранское имение перенес тяжелую лихорадку, от которой долго не мог оправиться. После долгих приготовлений («Ищем доктора с собой и повара», - писал он) он взял в 1823 г. отпуск для лечения и уехал с семьей за границу. Почти год Самарины прожили в Париже, где в мае 1824 г. родился их третий ребенок, сын Михаил.


Весной 1824 г. Федор Васильевич пригласил к маленькому Юрию француза-воспитателя Пако, которому было в то время 23 года. Выбор оказался удачным. Пако горячо взялся за дело, полюбил своего воспитанника, довел его почти до университета и впоследствии навсегда остался в России. Представленный им план обучения, воспитания и физического развития мальчика - на три года - изложен в блестящей литературной форме, в духе французской классики XVIII в. Обязанности Пако в первые годы были нелегкими. Он получил из рук женщин резвого ребенка, единственным воздействием на которого было упоминание имени его отца, внушавшего пятилетнему Юше одновременно и страх и гордость. Робея перед отцом, он в его отсутствие бывал часто вспыльчив, нетерпелив, испытывая терпение взрослых неожиданными выходками, как бы утверждая себя в них. С большой мягкостью и осторожностью Пако сумел ввести мальчика в обязательные рамки воспитания и оценил его сердечные качества.


Умный и нравственный воспитатель с тактом держался в семье, хранившей в своей основе дух старого русского благочестия. Самарин в известном своем письме к Гоголю (март 1846 г.) говорит: «В детстве и в первой юности моей я жил, как и все, цельной, полной жизнью. Все, что уважали и чему поклонялись в семейном кругу, казалось мне естественным, неприкосновенным и святым. С каждым новым понятием, приобретенным мною, изменялось настроение всей души моей. Одно религиозное мерило служило мне для поверки всякого моего поступка, всякой мысли, так что малейшее отступление от него, даже невольный соблазн, и даже дерзкое слово, не мною сказанное, но мною услышанное, наполняло мою душу раскаянием».


Федор Васильевич, привлекший лучшие силы к образованию и воспитанию своих детей, пришел в конце жизни к следующему заключению: «Я, между прочим, вспоминал о данном вам воспитании, - писал он в апреле 1850 г. сыну Юрию Федоровичу, - в то время я думал согласить требования света с религиею, положив ее в основание, но теперь вижу, что эти две потребности не могут быть соглашены, но одна другую отталкивает; так как сего воротить нельзя, то надобно вам самим об этом позаботиться и просить Господней помощи; без этой же вышней силы все усилия будут тщетны и ничего прочного не выйдет».


Императрица Мария Федоровна, желавшая удержать Федора Васильевича при себе, поручила предложить ему место сенатора в Петербурге, но он остался непоколебим в своем решении. «Самая лучшая служба, - был его ответ, - которую в настоящее время я могу сослужить моему отечеству - это воспитать для него пятерых граждан».


Федор Васильевич вышел в начале 1826 г. в отставку и стал готовиться к отъезду из Петербурга. Добровольный отказ его в 42-летнем возрасте от жизни при дворе, в большом петербургском свете, был необычен. В этом поступке проявились и независимость его характера, и умение подчинить свою жизнь осознанному внутреннему долгу.


(URL: http://www.pstbi.ru/institut/sb/f15.htm)