Морской экипаж

В начале XVIII в. к югу от Адмиралтейства располагались Прядильная, Кузнечная, Пушкарские, Офицерские и Морские слободы, а также Шневенская слобода (по имени капитана «морских солдат» Шневенца). Здесь жили матросы и работные люди, занятые на Адмиралтейской верфи. Территория была застроена деревянными и мазанковыми домами в несколько рядов. К 1730-м гг. часть строений обветшала и нуждалась в капитальном ремонте, а другая была уничтожена огромными пожарами в августе 1736 г.
Вскоре после пожаров И. К. Коробов, архитектор Адмиралтейского ведомства, осмотрел строения Полкового двора и вынес заключение о нецелесообразности их восстановления. В своем «доношении» в контору генерал-интенданта над верфями от 15 июня 1736 г. он писал, что «не удобнее будет сие впредь прочнее сделать оной Морской полковой двор каменной точно на тех же местах казармы где ныне имеются, а церковь божья может быть весьма удобно построена над передними воротами полкового двора от Мья реки, а напротив того, над задними воротами контора того Морского полкового двора, понеже оных казарм довольно будет строить по вышине в один аппартамент».


План и дворовый фасад Морского полкового двора в Петербурге. Проект И. К. Коробова. ЦГИА ВМФ.

 

Для адмиралтейских служащих отвели участок за рекой Мойкой вдоль Глухой речки (позже Екатерининского канала) от Вознесенского моста до места нынешнего Крюкова канала. Участок, выделенный адмиралтейскому Морскому ведомству, представлял собой совершенно неосвоенный и сильно заболоченный лес. Проект его осушения и последующего освоения 20 апреля 1738 г. утвердила российская императрица Анна Иоанновна. В начале сороковых годов XVIII в. на осушенном участке приступили к строительным работам.

В 1742 г. Государственная комиссия принимала первые «искусно выстроенные полковые адмиралтейские светлицы». В историческом описа­нии города С.-Петербурга, составленном историком и архивариусом А. И. Богдановым, уточняется число возведенных строений («71 светлица»), расположенных на участке, где позже возвели капитальные каменные казармы Гвардейского флотского экипажа (наб. Екатерининского канала, 133).
На чертеже из
плана Сент-Илера изображено два осуществленных квартала с простыми бревенчатыми казармами на каменном фундаменте. Окна украшены наличниками, входы с крылечками отмечены фронтонами. Планировка кварталов не так примитивна, как в полковых слободах. Применение двух проектов для застройки позволило сделать законченную композицию каждого квартала, не нарушая единства всего комплекса, и отделить главные улицы от второстепенных путем различной компоновки отдельных сторон кварталов. Участок к югу от построенных «светлиц» шириной 277 метров по направлению к Глухой речке оставался свободным и незастроенным вплоть до середины XVIII в., являясь сборным местом для служителей морей.

К югу от площади планировали возвести здание Морского полкового двора. Это было поручено И. К. Коробову. Зодчий представил тщательно разработанный проект каменного Морского полкового двора в нескольких вариантах, сохраняя при этом одну и ту же композиционную идею. Над воротами с набережной реки Мойки, выделяя по высоте, он запроектировал церковь по первому варианту с маленькой восьмигранной звонницей, увенчанной небольшим куполом и вытянутой шпилевидной луковицей с крестом, над противоположными воротами и на углах здания – надстройки в виде вторых этажей. Архитектура первого варианта проекта предельно проста, не имеет никаких декоративных деталей, кроме лопаток, и носит деловой характер. Зато во втором и третьем вариантах Коробов создает очень нарядные композиции главного фасада. Зодчий прибегает к трехчастному строению главного фасада с двухэтажными угловыми ризалитами и богатым центральным объемом церкви.

Главный фасад Морского полкового двора в Петербурге. 1-й вариант. Проект И. К. Коробова. ЦГИА ВМФ.


На оси композиции ворота подчеркнуты портиком из двух пилястр тосканского ордера, завершенных фронтоном и скульптурами на его скатах. Ось протяженного фасада подчеркнута более развитой по размеру, чем в первом варианте, звонницей, установленной на высоком перекрытии сомкнутого свода. Звонница представлена также в двух вариантах. В первом варианте она имеет вид восьмигранной ротонды с открытыми арками и купольным покрытием. В другом варианте звонница, украшенная декоративными вазами, образована системой контрфорсов, поддерживающих купол и шпиль барочных очертаний. Таким образом, Коробов представил два варианта решения окончательного фасада полкового двора, отличающиеся характером звонницы, завершающей здание. В более строгом варианте зодчий выявил поразительное для своего времени понимание классики и сумел дать решение, в котором он, опередив творчество архитектора Растрелли, ознаменовал начало русского классицизма.
Характерна трехчастная композиция фасада
Морского полкового двора с сильно выявленным центром. Подобный прием был особенно распространен в дворцовой архитектуре и особняках XVIII в. Такими были Верхний Петергофский дворец, Монплезир и др. Использование трехчастной композиции на протяженном (106 м) фасаде казенного казарменного здания свидетельствует о желании Коробова выделить полковой двор среди всей застройки, как одно из важных общественных сооружений Адмиралтейского острова. Тем самым Коробов реально осуществил градостроительные принципы, которые записаны в архитектурном трактате, составленном им совместно с П. М. Еропкиным и М. Г. Земцовым: архитектор «должен иметь старание о всяких публичных строениях, при­надлежащих красоте и славе нашей императорской резиденции».

Главный фасад Морского полкового двора в Петербурге. Вариант с звонницей на контрфорсах. Проект И. К. Коробова. ЦГИА ВМФ.

Главный фасад Морского полкового двора в Петербурге. Вариант с звонницей в классическом духе. Проект И. К. Коробова. ЦГИА ВМФ.

Проект Морского полкового двора Коробова
был рассмотрен и утвержден Адмиралтейств-коллегией, и ему было дано предписание приступить к строительству в 1737 г. Но «Комиссия о Санкт-Петербургском строении», учрежденная в том же году и занявшаяся распланировкой всех районов Петербурга, наметила для полкового двора другое место: в Коломне, между рекой Фонтанкой и нынешним Крюковым и Екатерининским каналами, на участке, где сейчас Никольский рынок. При этом размеры полкового двора предполагали увеличить с тем, чтобы разместить в нем «4000 человек во 194-х покоях, каждый мерою в 4 сажени и больше, так что и в одном легко можно было расположить 20 человек».
Задержку в постройке полкового двора вызвала война с Турцией. Кроме того, важную роль играли материальные соображения, «ибо вдруг всего по нынешнему военному времени, для недостатка в деньгах, застроить невозможно, а когда довольно рассмотрено будет и бог даст мир и Кронштадтской канал отделается, и деньги от расходов при Адмиралтействе оставаться будут, тогда можно начать». Таково было «высочайшее» заключение, но при этом все же было рекомендовано составлять проект и сметы на постройку нового большого полкового двора. Возможно, что новый проект составил также Коробов. Однако казармы и административные учреждения Морского ведомства, спроектированные сначала И. К. Коробовым, а затем его учеником С. И. Чевакинским, так и не построили. Но реализация связанного с ним проекта планировки и застройки нового большого района города остается доныне убедительным свидетельством зрелости русской градостроительной мысли XVIII столетия.

Лит.: Ожегов С. С. Типовое и повторное строительство в России в XVIII-XIX веках. – М.: Стройиздат, 1984; Пилявский В. Иван Кузьмич Коробов (Материалы к изучению творчества) //Архитектурное наследство. Под ред. Г.Г. Гримма, Б. П. Михайлова и др. – М.-Л.: Госиздат лит-ры по стр-ву и архитектуре, 1953; Зуев Г. Там, где Крюков канал. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2006.